ШУМИЛОВ МИХАИЛ СТЕПАНОВИЧ Герой Советского Союза, генерал-полковник

ШУМИЛОВ
Михаил Степанович

Герой Советского Союза, генерал-полковник











...Генерал спешит. Он то и дело поторапливает водителя, и бойкий «виллис», минуя возникающие на дорогах пробки, мчится к Дону. За машиной черным шлейфом тянется степная пыль.

Генерал ушел в себя, в свои тревожные думы. Сейчас «виллис» доставит его в Логовский - донской хутор, где в зелени укрылся штаб 64-й армии, теперь уже «его армии». Он стряхнет с себя дорожную пыль и басовито представится: «Шумилов».
Лишь после короткой паузы окающим уральским говорком добавит: «Надо бы что-то сказать о себе, да не время. Ждут неотложные дела. Знакомиться будем в ходе работы».

Потом пойдет предметный разговор у оперативной карты. Знакомство с обстановкой. Первые звонки на КП дивизий и бригад. Первые срочные распоряжения... Лишь к вечеру, когда спадет июльский зной да приутихнут назойливые «мессеры» и «рамы», в тени деревьев он соберет работников штаба. Командарм будет говорить только о главном, о том, что больше всего сейчас тревожит защитников советского Юга, всю партию, всю страну. Он будет говорить о приказе № 227, которому суждено стать боевым наказом Родины своей армии.

«Я хочу, чтобы этот приказ вошел в плоть и кровь каждого из нас, чтобы мы жили им и помнили одно: отступать некуда, позади Сталинград, Волга... Дисциплина и стойкость войск в обороне - вот наша ближайшая задача», - командарм обвел присутствующих внимательным взглядом и решительно добавил: «А теперь - по местам».

Быстро темнело. Из-за Дона доносились глухие раскаты артиллерийской перестрелки. Наступала первая ночь на новом фронте. И в эту ночь командарм не сомкнул глаз.


Родился он в приуральском селе Верхтеченском, что в Шадринском районе Курганской области, за 5 лет до наступления нового века. Семья крестьянина-бедняка перебивалась, как говорят, с хлеба на квас. Но, несмотря на тяжелые условия, сложившиеся в семье после смерти отца, мать сделала все, чтобы Михаил получил образование. Паренек рос способным к наукам. С отличием окончил сельскую школу и получил земскую стипендию для поступления в учительскую семинарию. Пошел туда с большим желанием, видимо, считая учительскую профессию одной из почетнейших. Однако окончить семинарию не успел - его призвали в армию.

Поначалу Шумилов прошел курс обучения в Чугуевском военном училище, а в марте 1917 года его в чине младшего офицера отправили на фронт. Там его застает весть о победе Октябрьской революции. Не колеблясь, он принимает революцию как свою кровную и до конца жизни остается ее верным солдатом. В конце того же года Шумилова, как учителя, демобилизуют, и он возвращается в родное село, чтобы заняться делом, к которому себя готовил. Оказалось, что в селе правят царские ставленники - старшина и староста. Шумилов негодует, пытается установить советскую власть, но кулаки угрожают ему расправой. Со временем в село возвратились фронтовики, напоенные воздухом революции. Во главе с Шумиловым они устанавливают в Верхтеченском советскую власть.

Потом его посылают на землемерные курсы. Здесь он вступает в партию.

Учебу пришлось прервать - поднялся чехословацкий мятеж, поддержанный реакционным казачеством и буржуазией. Имея военный опыт, Шумилов организует добровольческий отряд, который вскоре вливается в 4-й Уральский полк Красной Армии. Главу отряда избирают командиром роты. Затем он командует 4-м Уральским полком, который под его началом участвовал в освобождении Перми, Невьянска, Шадринска и других городов и сел Урала и Западной Сибири.

Летом 1920 года полк в составе 85-й особой бригады отправляется на Южный фронт для ликвидации войск Врангеля. Полк готовится к штурму Перекопа. В первом же бою Шумилов получает тяжелое ранение. Могучий организм побеждает, и он возвращается в строй и все свои знания, опыт, накопленный в боях Гражданской войны, отдает делу подготовки воинов.

Когда над республиканской Испанией нависла фашистская угроза, М.С. Шумилов отправляется туда военным советником. Вряд ли он думал, что вскоре встретится с фашистами, напавшими на его Родину.

11-й стрелковый корпус, которым после возвращения из Испании командовал М.С. Шумилов, 22 июня 1941 года вступил в бой с перешедшими государственную границу немецко-фашистскими войсками. Под натиском врага корпус отходит к Ленинграду. Здесь Михаила Степановича назначают командующим 55-й армией Ленинградского фронта...

И вот теперь новое назначение - Сталинградский фронт. М.С. Шумилов принимает командование 64-й армией.

Перед новым командующим встала сложная задача. Поворот 4-й танковой армии в сторону открытого фланга 64-й армии поставил обороняющихся в критическое положение. Враг рассчитывал на внезапность продвижения танковых и моторизованных войск, на мощную поддержку воздушного флота. Этот расчет не был беспочвенным. Враг имел перед собой лишь реденькую цепочку войск 51-й армии и силой своих 8 дивизий прорвал ее. После занятия противником Котельниково, генерал Шумилов отчетливо ощутил, насколько велика опасность не только для левого фланга армии, но и для всего тыла главных сил Сталинградского фронта. В это время войскам армии пришлось вести бои на донском рубеже и выделять силы для прикрытия Южного направления. Понятно, что управлять боевыми действиями в такой обстановке было очень сложно. М.С. Шумилов создает отдельную оперативную группу во главе со своим заместителем генерал-лейтенантом В.И. Чуйковым с задачей прикрыть левый фланг армии.

Группа Чуйкова вступила в тяжелые бои. Имея в своем составе 2 малочисленные дивизии и бригаду морской пехоты, она не могла сдержать наступление крупных сил противника и вынуждена была с боями отойти за реку Аксай. Тем не менее группа сделала свое дело: в ходе тяжелейших шестидневных боев притянула к себе свыше 3 дивизий из 4-й танковой армии противника и тем самым ослабила ее ударную группировку, наступавшую на основной рубеж нашей обороны.

Подчиненные Шумилова быстро убедились в его полководческом искусстве.
«М.С. Шумилов спокойно и глубоко анализировал обстановку, принимал продуманные и смелые решения, определяя войскам ясные задачи, твердо держал в своих руках управление. Обычно Михаил Степанович не испытывал затруднений при принятии решений. Как правило, он мысленно ставил себя на место противника, всесторонне оценивал его возможный замысел и исходя из этого определял свой. Принятое решение он проводил в жизнь с железным упорством и не вносил в него изменений до тех пор, пока это не вызывалось обстановкой по ходу боя. А пульс боя командующий чувствовал очень тонко».

Это свидетельство начальника штаба 64-й армии генерала И.А. Ласкина, сражавшегося бок о бок с Шумиловым всю Сталинградскую битву. В его характеристике командарма выделяются не только полководческие, но и человеческие качества:

«По натуре Михаил Степанович был человеком крутым, прямым, любил деловые качества и правдивость в людях, сам был очень работоспособен и честен во всем. Я не знаю случая, чтобы в своих докладах командарм приукрашивал положение дел или излишне подчеркивал сложность обстановки» (Ласкин И.А. На пути к перелому. М.: Воениздат, 1977. С. 266-267).

Особенность боевого почерка командарма Шумилова состояла в том, что он умел в нужный момент сосредоточить основные силы армии на ведущем направлении для решения главной задачи. А для этого нужно было всегда иметь резервы.

...6 августа 4-й танковой армии противника все же удалось прорваться на южном фасе внешнего оборонительного обвода и выйти в район Абганерово - Тингута. К вечеру гитлеровцы заняли село Плодовитое и разъезд 74-й километр. Генерал Шумилов принимает решительные меры, чтобы вернуть утраченные позиции. И здесь ему добрую услугу оказывает маневр резервами и войсками, снятыми с неатакованных участков.

На левом фланге армии создалось угрожающее положение: враг вклинился в нашу оборону. На правом же фланге противник активности не проявлял. Внимательно изучив обстановку, М.С. Шумилов смело решает снять с правого фланга 204-ю стрелковую дивизию и часть курсантских полков, перебрасывает эти силы на угрожаемый участок в районе разъезда, чтобы нанести здесь внезапный контрудар. За одну ночь к степному разъезду были стянуты все имевшиеся резервы и средства. По указанию командарма курсантские полки заняли исходное положение в районе Зеты, 204-я дивизия полковника А.В. Скворцова - в районе совхоза имени Юркина, там же сосредоточилась и 254-я танковая бригада. 38-я дивизия полковника Г.Б. Сафиуллина должна была прочно удерживать занимаемые позиции и не допустить прорыва противника к Сталинграду. Таким образом, фашистская мотодивизия с более чем 100 танками оказалась, по существу, в «мешке».

В результате всесторонней подготовки контрудара созданная командармом группировка перешла в решительное наступление и в течение двух дней разгромила вклинившиеся в нашу оборону гитлеровские войска. В районе разъезда было подбито до 60 и захвачено 40 исправных танков. Гитлеровцы вынуждены были перейти к обороне и больше на этом участке активности не проявляли. План врага достичь Сталинграда стремительным ударом вдоль железной дороги потерпел крах. Командование немецкой группой армий «Б» вынуждено было срочно перебросить на усиление армии Гота танковую и пехотную дивизии из 6-й армии Паулюса.

Наблюдавший в те дни за действиями Шумилова заместитель командующего Юго-Восточным фронтом генерал Ф.И. Голиков впоследствии писал:

«Командующему 64-й армией генералу М.С. Шумилову удалось провести 9 августа сильный контрудар по частям 14-й танковой и 29-й механизированной дивизий у разъезда «74-й километр», хорошо его организовать. А это было не просто, так как обстановка торопила и ждать нужного сосредоточения сил и создания определенного превосходства в решающем месте было трудно. Однако Михаил Степанович Шумилов выстоял, проявил выдержку, расчетливость и понимание обстановки» (Сталинградская эпопея. М.: Наука, 1968. С. 295).

...Одержан первый успех. Фашистам крепко досталось. И командарм теперь озабочен тем, чтобы об успешном контрударе подробно и толково рассказать всем воинам армии, вселить в них уверенность в том, что при личной храбрости каждого, при умелом использовании своего оружия они способны не только остановить противника, но и разгромить его. Для этого нужны величайшая выдержка, непоколебимая стойкость, железная воинская дисциплина. Всех отличившихся в контрударе командарм приказал представить к наградам.

При всей своей внешней суровости Шумилов был человеком большой и доброй души. Десятки писем ветеранов, их воспоминания - верное тому доказательство.

Горячо, а часто очень даже горячо, было на фронте, но в штабе, Военном совете армии обстановка всегда была спокойной, деловой. М.С. Шумилову удалось установить с сослуживцами добрые, подлинно товарищеские отношения. Характерен случай, о котором рассказывает в своей книге «Сражение века» В.И. Чуйков: «Вечером я решил возвратиться на командный пункт армии, который размещался в балке в десяти километрах восточнее Зеты.

Около железнодорожного переезда нам встретился работник политотдела армии. Он сообщил, что Шумилов и весь штаб сидят на телефонах и разыскивают меня. Тут только я вспомнил, что уже около десяти часов не звонил в штаб армии.

Генерал М.С. Шумилов, его ближайшие помощники, члены Военного совета З.Т. Сердюк, К.К. Абрамов, начальник штаба И.А. Ласкин отнеслись ко мне внимательно. Мы как-то быстро нашли общий язык, работали дружно, слаженно, проявляя постоянную заботу друг о друге. (Такая обстановка сохранилась до последних дней моего пребывания в этой армии.) А тут вдруг они потеряли меня...

Когда я вошел в землянку, Шумилов, увидев меня, громко закричал: «Вот он, нашелся!» Он тут же позвонил начальнику штаба фронта и доложил ему о моем появлении.

Вскоре в землянку вошел член Военного совета. Меня упрекали и ругали, но на их лицах я видел нескрываемую радость. Долго не получая от меня известий, они, оказывается, дали указание Людникову и другим командирам частей разыскать меня на поле боя, найти хотя бы разбитую машину. Но случилось так, что я вернулся жив-здоров и на своей машине (Чуйков В.И. Сражение века. М.: Сов. Россия, 1975. С. 73-74).

М.С. Шумилов имел большой опыт руководства боевыми действиями. Но жизнь ставила перед военачальниками всё новые и новые проблемы. Росло техническое оснащение войск, появлялось более мощное новое оружие.

На донском рубеже в армии действовал 76-й гвардейский минометный полк. Зарекомендовал он себя с самой лучшей стороны. Не раз его разящие залпы удачно накрывали скопление танков и пехоты противника. И вот в разгар августовских боев в армию прибыли сразу 6 полков «катюш». Шумилов был необычайно рад. «Вот это то, что нам сейчас нужно!» - сказал командарм и тут же попросил одного из специалистов подробно доложить Военному совету о боевых возможностях реактивной артиллерии. Ведь прежде чем учить других, надо самому познать дело во всех тонкостях.

Генерал-майор артиллерии П.А. Дегтярев рассказал Шумилову, Военному совету о состоянии и боевой выучке личного состава полков, охарактеризовал их командиров и штабы, раскрыл способы боевого применения «катюш», их массированных ударов на решающих направлениях. Шумилов, то и дело задавал вопросы, интересовался, как разведываются и выбираются цели для поражения, на каком удалении от своих войск производится залп, какую площадь покрывает батарейный, дивизионный, полковой залп. Получив исчерпывающие ответы, присутствующие убедились, какая огромная огневая сила оказалась в руках командующего, если, конечно, ее умело, творчески использовать в бою.

Тут же Шумилов прикидывает, какие дивизии, стоящие на наиболее угрожаемых направлениях, усилить гвардейскими минометными полками. Определяется и огневой резерв командующего, состоящий из 3 полков. Затем командарм будет придирчиво проверять, как используется реактивная, артиллерия.

...Как-то М.С. Шумилову доложили, что 2 колонны противника на бронетранспортерах приближаются к участку обороны 204-й стрелковой дивизии. «Сейчас же дам команду артиллеристам. Это самые лучшие цели для «катюш», - быстро решил командующий.

Получив это указание, командиры гвардейских минометных полков подполковники Н.В. Воробьев и Л.Н. Парновский решили уничтожить подходящие колонны поочередно. Вскоре огненные трассы разрезали небо. Снаряды точно накрыли цели.

Сколько было таких точных залпов в период обороны! Некоторые полки давали по 7-8 залпов в день. Когда же начались наступательные бои - контрнаступление, окружение и разгром вражеской группировки, - реактивная артиллерия по приказу командарма стала наносить массированные удары на участках прорыва, сокрушая вражеские укрепления и опорные пункты.

Все это было слагаемыми боевой зрелости командарма, составной частью его полководческого мастерства.

Почти месяц 64-я армия сдерживала на дальних подступах к Сталинграду танковые полчища Гота. Бои шли буквально за каждую пядь родной земли. Горячо палило солнце, горела земля от разрывов бомб и снарядов, людей душили пыль и гарь, мучила жажда. Но ничто не смогло сломить воли отважных воинов. Каждый метр своего продвижения вперед гитлеровцы оплачивали дорогой ценой. Но несли серьезные потери и наши войска. В ряде мест оборона держалась лишь реденькими цепочками пехоты. Для командарма трудность состояла в том, чтобы с наибольшей точностью установить, до какого момента целесообразно удерживать тот или иной рубеж обороны и когда следует его оставить, чтобы с наименьшими потерями перейти на следующий, заранее подготовленный.

Как-то уже после войны у Шумилов спросили: «Какой день Сталинградской битвы вы считаете самым тяжелым и какой самым радостным?»

На первую часть вопроса Михаил Степанович ответил так: «Я бы назвал не один, а два дня - двадцать девятое и тридцатое августа. Это были поистине «черные дни» за все время битвы».

...В то утро со стороны восходящего солнца послышался нарастающий гул вражеских пикировщиков. Они шли волна за волной и весь груз фугасок обрушивали на позиции 126-й стрелковой дивизии. Потом ударила артиллерия, и под ее «аккомпанемент» пошли в наступление подвижные части гитлеровцев. В 6 часов 30 минут комдив 126-й полковник В.Е. Сорокин доложил о начавшейся атаке крупных сил танков и мотопехоты. Находившийся на своем КП под Зетами командарм ответил:

- Вижу сам. Держись, дорогой. Иного выхода нет. Надо выручать армию. Она уже начала отход, и нельзя позволить, чтобы Гот раздавил нас танками.

- Раз надо, будем стоять до конца, - твердо ответил Сорокин.

- Любой ценой, всеми средствами сдерживайте танки. Подпускайте их ближе и бейте наверняка. Отсекайте пехоту от танков - без нее они далеко не пойдут, - давал последние наставления командарм.

Шумилов ни на минуту не сомневался ни в Сорокине, ни в его хорошо обученных и закаленных в жестоких боях воинах. Недаром же командующий фронтом генерал А.И. Еременко назвал 126-ю дивизию наиболее боеспособной и стойкой из соединений фронта. Военачальником незаурядных способностей, человеком большого мужества зарекомендовал себя и ее командир - Владимир Евсеевич Сорокин. На него Шумилов полагался, как на самого себя.

...Уже второй час 126-я дивизия отбивала неистовый натиск врага. Обороняющиеся сами переходят в контратаку и отбрасывают противника на исходные позиции. Сорокин докладывает командующему об этом.

«Молодцы! Иного доклада от вас и не ждал. Продержитесь еще пару часов - хорошо, три - еще лучше. Нам дорога каждая минута».

Шумилов видит, как над позициями дивизии вновь появилась армада вражеских пикировщиков. Они пробомбили всю ее оборону. Началась новая атака. Часть вражеских танков врывается на передний край и начинает «утюжить» окопы наших, пехотинцев. Группа машин достигла и артиллерийских позиций. Наши пушкари расстреливают их в упор. Гитлеровцам не удается прорвать оборону дивизии.

Середина дня. Шумилову с большим трудом удается связаться с Сорокиным. Тот сообщает о больших потерях, о гибели многих командиров. Голос его тверд. Никаких просьб и сетований на судьбу!

Тем временем атаки следуют одна за другой. Четыре вражеские дивизии, выстроившись поэшелонно на узком участке, таранят оборону 126-й. Всё в огне и дыму. На позициях сущий ад. Сообщения поступают одно хуже другого. Тяжело ранен Сорокин. Убиты начальник штаба дивизии, все командиры полков, многие комбаты. Но воины не отходят ни на шаг. Лишь при третьем ударе сотне вражеских танков удается прорваться через оборону дивизии и выйти к концу дня в район Гавриловки. Однако и на этот раз вражеская мотопехота была отрезана от танков теми, кто еще был способен держать оружие. Не дрогнули воины 126-й. Они до конца выполнили задачу, дав возможность главным силам армии сосредоточиться на новом рубеже.

Много лет спустя рукой командарма будут написаны строки, полные сердечной благодарности воинам 126-й дивизии: «Годы прошли, а тот день не выходит из головы. Мы покидали свой КП, уже зная, что основные силы армии оторвались от противника, что они вот-вот зацепятся за внутренний обвод и организованно встретят врага. И этим мы обязаны 126-й дивизии, героической дивизии, подвиг которой и по сей день еще не раскрыт со всей полнотой. Тысячи безвестных героев должны обрести имя...» (Двести огненных дней. М.: Воениздат, 1968. С. 200).

Михаилу Степановичу после войны удалось разыскать В.Е. Сорокина. Тот в письме рассказал о своей нелегкой судьбе. Напомнил, как танки обошли КП дивизии и с тылу открыли губительный огонь по блиндажам. Сорокин был тяжело контужен разрывом снаряда и захвачен гитлеровцами. В ответном письме Сорокину командарм писал:

«Дорогой Владимир Евсеевич! Какая радость охватила меня с получением письма от Вас. Спасибо, что не забыли старика.

Владимир Евсеевич! Перед воинами 126-й сд я считаю себя виновным. Они во все дни обороны Абганерово дрались геройски. 29 августа части дивизии понесли большие потери, и поэтому она была выведена в резерв фронта и в состав нашей армии не возвратилась. После разгрома немецко-фашистских войск дивизия мною не была представлена к званию гвардейской. Я был уверен, что это сделает фронт. Я же не проверил. В этом и состоит моя вина перед воинами 126 сд. Моя же характеристика дивизии и Вас, Владимир Евсеевич, остается неизменной. Вы сделали все, что могли, и даже немножечко больше. За все это Вам большое спасибо!

С глубоким уважением, бывший командующий 64-й армией Герой Советского Союза генерал-полковник М. Шумилов».

Под непрерывным воздействием авиации, в условиях полуокружения пробивались части и соединения 64-й армии к новому рубежу. Но бойцы и командиры не теряли самообладания, чувства долга и воинской чести. В намеченные пункты подходили отставшие или отбившиеся от своих частей бойцы и сразу же вступали в новый бой. К 3 сентября армия закрепилась на рубеже Песчанка - Елхи - Ивановка.

Командарм в своем приказе говорит об опасности, нависшей над городом, и предупреждает, что дальше указанного рубежа противник не может быть пропущен ни в коем случае. «Отступать некуда, - говорилось в приказе, - за нами Волга. Ни шагу назад! Лучше славная смерть, чем позор отхода». И 64-я армия выполнила приказ. Она прочно удерживала господствующие высоты в районе Бекетовки, надежно прикрывала Кировский и Красноармейский районы города.

Благодаря стойкости воинов 64-й армии в Кировском и Красноармейском районах продолжали работать промышленные предприятия и учреждения. Рабочие, в свою очередь, оказывали большую помощь армии - ремонтировали танки, тракторы, автомашины, минометы, изготавливали бутылки с горючей смесью. Труженики Красноармейской мельницы и хлебозавода снабжали войска и население мукой, крупой, хлебом. Командарм М.С. Шумилов был теснейшим образом связан с партийной организацией города, Кировского района. Он присутствовал почти на всех их пленумах, систематически информировал партийный актив о положении дел на фронте, помогал местным организациям всем, чем только мог.

До последних дней жизни крепкая личная дружба связывала Михаила Степановича с руководителем партийной организации области, председателем городского комитета обороны А.С. Чуяновым. В свою очередь Алексей Семенович высоко оценивал партийные и воинские качества Шумилова.

«На такого человека всегда можно положиться, - говорил А.С. Чуянов. - Слово у него никогда не расходилось с делом. Меня всегда изумляли и его выдержка, хладнокровие, высокая личная отвага. И еще: доступность, близость к людям. Потому и авторитет его в войсках, среди жителей города был необычайно высок».

...В середине октября бои в черте города приняли особо ожесточенный характер. Получив подкрепления, Паулюс против разрезанной на части 62-й армии бросил крупные силы. Верная принципам боевого братства, 64-я армия частыми контратаками, дерзкими ночными вылазками, огневыми налетами «катюш» и артиллерии оказывала помощь своему героическому соседу. Но положение его с каждым днем ухудшалось, и Ставка и фронт потребовали от Шумилова срочно нанести контрудар из района Купоросного. Для этого в состав армии включался свежий 7-й стрелковый корпус генерала С.Г. Горячева.

7-й стрелковый корпус был основательно подготовлен к боям. Все три его бригады укомплектованы отважными моряками, прибывшими с кораблей Тихоокеанского флота, и дальневосточными пограничниками.

25 октября после артиллерийской подготовки 7-й корпус перешел в атаку. С ходу его подразделения овладели первой и второй траншеями. Однако дальнейшее продвижение замедлилось. Противник ввел в действие авиацию и стал контратаковать. Ожили неподавленные немецкие огневые точки. Сказалось недостаточное количество орудий - только 30-40 на километр фронта. Но разве моряков остановишь? Сбросив с себя шинели и надев бушлаты, бескозырки, они бесстрашно устремлялись на врага. Наблюдавший эту картину со своего КП Шумилов скажет: «Упорный народ эти моряки. С ними не пропадешь!»

К вечеру корпус продвинулся на 1-1,5 километра.

На следующий день наступление продолжалось при возросшем сопротивлении врага. В ходе боев, которые длились с 25 октября по 3 ноября, войска армии продвинулись лишь на 4-5 километров. Им не удалось соединиться с 62-й армией. Но задача - оттянуть на себя силы и средства противника - была выполнена. И это имело большое значение: в центре Сталинграда атаки фашистов ослабли. Выполнена была и вторая задача - авиация противника уделила все внимание контрудару в районе Купоросного и почти не летала над позициями 57-й и 51-й армий, где шло скрытное сосредоточение резервов, готовилось наступление.

В своих воспоминаниях Маршал Советского Союза Г.К. Жуков так оценивал значение контрудара, нанесенного 64-й армией в районе Купоросного: «…наступление Донского фронта и контрудар 64-й армии облегчили тяжелое положение 62-й армии и сорвали усилия противника, нацеленные на овладение городом. Не будь этой помощи, 62-я армия была бы добита и город Сталинград, возможно, был бы взят противником» (Битва за Сталинград. Волгоград: Ниж.-Волж. кн. изд-во, 1973. С. 28).

Как и другие военачальники, Шумилов в условиях строжайшей секретности готовил войска к предстоящему контрнаступлению. Свои соображения по организации наступления он доложил на совещании, которое состоялось 10 ноября в Татьянке, на КП 57-й армии в присутствии представителей Ставки - генералов Г.К. Жукова и А.М. Василевского. Принятое Шумиловым решение было одобрено. Представителей Ставки особо интересовало политико-моральное состояние войск, их готовность к переходу в наступление и к полному разгрому вражеской группировки. Ведь начинались не бои за улучшение позиций, а большое наступление. Девиз «Ни шагу назад!» сменялся девизом «Вперед, на запад!».

Зная о боевых качествах подчиненных ему командиров, о безграничной самоотверженности воинов своей армии, М.С. Шумилов с уверенностью доложил, что войска к наступлению готовы. Сказал и о том, что порядок наступления и вопросы взаимодействия родов войск отработаны.

То, как все это происходило, воспроизводит в своих мемуарах командир 38-й стрелковой дивизии Г.Б. Сафиуллин.

«...Командующий генерал Шумилов провел с нами, командирами дивизий, рекогносцировку. Тут только я услышал от него слова, взволновавшие всех нас: «До сих пор вели оборонительные бои, - сказал командарм. - И вели неплохо. Но не век же сидеть на месте, когда-нибудь и наступать надо. Если нам с вами не учиться, то всё забудем, в том числе и как прорывать вражеские укрепления». И он потребовал тщательно провести учения с командирами полков, батальонов, рот и со штабными работниками по прорыву оборонительных позиций противника.

Мы занялись этим с большим вдохновением. Правда, сначала в узком кругу всё продумали, взвесили, составили план. Обо всем этом доложил командующему. Он одобрил нашу работу и предупредил: «Скоро получите боевой приказ. Подготовительную работу не затягивайте. КП разрешаю перенести в другое место».

Мы поняли, что это означает. Праздник, которого мы все ждали, наконец, пришел и на нашу улицу не в переносном, а в прямом смысле. Мы идем вперед!»

64-я армия наносила удар своим правым флангом. Удар приходился по высоте 128,2, которая не раз переходила из рук в руки и представляла собой орешек очень крепкий. Шумилов подъехал на КП 38-й стрелковой дивизии в то время, когда там шло обсуждение вопроса о том, как же брать эту высоту: либо обходить, либо бить в лоб. Шумилов, выслушав все соображения, принял решение: подтянуть как можно больше артиллерии, «катюши» и сровнять эту высоту с землей.

...Мглистое, туманное утро 20 ноября 1942 года. Пора начинать артподготовку, но туман не рассеивается. Потом посыпал большими хлопьями снег. Ни противника, ни соседей не видно. Шумилов и все собравшиеся на его КП волнуются, то и дело звонят в службу погоды. Командующий фронтом А.И. Еременко тоже тревожит Шумилова звонками:

- Как видимость у вас?

- Сплошная мгла. Наступать невозможно...

- Будем ждать...

Лишь в 13 часов 30 минут несколько сот орудий и «катюш» ударили по высоте 128,2. Словно огненный смерч бушевал на ней. Многие такой массированный удар артиллерии видели впервые. Мощный огонь пробил брешь в обороне врага, и в нее устремилась пехота. Ни снег, ни буран, ни мороз, ни отчаянное сопротивление врага не могли ослабить высокий наступательный порыв наших воинов. Передовые части наступающих фронтов 23 ноября замкнули кольцо окружения вокруг сталинградской группировки врага.

В Волгоградском музее обороны экспонируются многочисленные награды генерал-полковника М.С. Шумилова: три ордена Ленина, четыре - Красного Знамени, два - Суворова I степени, ордена Кутузова I степени, Красной Звезды, 12 иностранных орденов, десятки медалей. По скромности своей Михаил Степанович даже в узком семейном кругу не говорил о своих заслугах и наградах. А вот об одном ордене - Суворова I степени - как-то отозвался очень тепло. Удостоен он был его в период завершающих боев в Сталинграде. Лишь немногие советские полководцы к тому времени были отмечены этой наградой.

Первая полководческая награда, конечно же, памятна. По статусу орденом Суворова I степени могли быть награждены командующие фронтами и армиями и другие военачальники за руководство боями и сражениями, в которых достигались выдающиеся победы над врагом. И в том, что Михаил Степанович получил этот орден еще до завершения Сталинградского сражения, виделось признание его высокого военного искусства.

Характерны в связи с этим слова, сказанные бывшим командующим войсками Сталинградского и Юго-Восточного фронтов Маршалом Советского Союза А.И. Еременко о 64-й армии и ее командующем: «...64-я армия под его командованием сыграла исключительно большую роль в Сталинградском сражении. Ее упорство и активность в обороне, ее маневренность и подвижность на поле сражения причинили врагу много неприятностей, нанесли ему большой урон, опрокинули многие расчеты противника, помогли сорвать не один из намеченных Гитлером сроков захвата Сталинграда. Наступая на участке 64-й армии, Гот, что называется, обломал свои танковые «клинья». Армии удалось удержать в своих руках высоты, расположенные южнее Сталинграда, что сыграло существенную роль в устойчивости обороны города в целом.

Генерал-майор Михаил Степанович Шумилов - человек большой души, с большим военным и политическим кругозором, сильной волей и высокой требовательностью; все это были замечательные качества, характерные для советского военачальника. Товарищ Шумилов хорошо умел организовать бой, взаимодействие в нем родов войск и твердо держал управление в своих руках. Ни при каких обстоятельствах не поддавался панике.

Его доклады об обстановке в ходе Сталинградской битвы всегда были исчерпывающи и объективны, а его смелые, четкие решения были всесторонне продуманы и говорили о высокой оперативной культуре.

Взаимоотношения с подчиненными он строил на суровой, но справедливой требовательности и отеческой заботе об их нуждах. Припоминаю, как в особо трудные минуты он говорил спокойным баском: «Духом не падаем, товарищ командующий, прошу о нас не беспокоиться, задачу выполним».

Эта уверенность командарма передавалась каждому воину армии. Воины армии непоколебимо защищали сталинградскую землю, действительно стояли насмерть» (Еременко А.И. Сталинград. М.: Воениздат, 1961. С. 167-168)

...Но какой же все-таки день был для командарма самым радостным? М.С. Шумилов ответил на этот вопрос так: «31 января 1942 года, когда передо мною сидел Паулюс, первый генерал-фельдмаршал гитлеровской армии, взятый в плен Красной Армией - точнее, 64-й армией».

Стоит вспомнить события этого дня.

Накануне командарму стало известно, что штаб 6-й армии Паулюса находится в южной группе войск, которую доколачивала 64-я в содружестве с другими армиями. Разведчики установили, что штаб и командующий 6-й армией Паулюс находятся в подвале универмага на площади Павших борцов. Шумилов тут же принимает решение создать подвижный отряд из танков, мотопехоты 38-й бригады полковника И.Д. Бурмакова и 329-го инженерного батальона. Этими силами и должен быть блокирован универмаг.

«Обложите его так, - приказывал командующий И.Д. Бурмакову, - чтобы мышь не могла проскочить!»

Такое настоятельное требование объяснялось тем, что фронт, узнав из доклада М.С. Шумилова о местонахождении Паулюса, потребовал от командарма-64 сделать все, чтобы взять Паулюса живым. Шумилову так и сказали: «За Паулюса и его начальника штаба Шмидта вы отвечаете головой».

Первым из советских офицеров проник в штаб Паулюса начальник разведки бригады старший лейтенант Ф.М. Ильченко. Вскоре он по рации доложил полковнику Бурмакову о том, что противник согласился вести переговоры о сдаче. Бурмаков тут же докладывает об этом сообщении командарму Шумилову.

«Я все время буду у телефона, - сказал Шумилов. - Все время информируй меня о ходе переговоров».

С этой минуты до конца переговоров, а точнее, до пленения фельдмаршала и его штаба командарм держал нити руководства этой необычной операцией в своих руках. Вот Бурмаков докладывает, что генерал Роске, командующий южной группой, передал просьбу Паулюса вести переговоры только с представителями армии или фронта. Он же просит дать распоряжение о прекращении огня на время переговоров. Шумилов отвечает, что такое распоряжение будет дано и что в универмаг для ведения переговоров направляются представители штаба армии полковник Лукин, подполковник Мутовин и майор Рыжов, а следом за ними прибудет и начальник штаба армии полковник Ласкин, который и предъявит ультиматум гитлеровцам о сдаче в плен.

Один из участников пленения Паулюса, подполковник Б.И. Мутовин рассказывал: «Отправляя нас в качестве ответственных парламентеров для ведения переговоров о капитуляции войск и штаба 6-й немецкой армии, командарм М.С. Шумилов дал нам предельно четкие указания: «Надо принять все меры предосторожности и в то же время проявить настойчивость и, если хотите, дипломатическую сметку, чтобы взять фельдмаршала Паулюса живым. Повторяю - живым».

Эта рекомендация командарма была строжайше соблюдена, и в 12 часов 31 января 1943 года плененный фельдмаршал предстал перед Шумиловым. С большим искусством командарм провел допрос, о котором достаточно подробно писалось в военной и мемуарной литературе.

Позже, в день 30-летия Сталинградской победы, у Михаила Степановича спросили:

- Вот уехал плененный 64-й армией генерал-фельдмаршал. Наступила тишина над развалинами Сталинграда. Какие мысли и чувства владели вами в эти минуты?

- Подумалось, - ответил М.С. Шумилов, - что самое трудное позади. Будут еще десятки и сотни ожесточенных схваток, но тяжелее уже не будет. После всего пережитого и мы стали покрепче духом, умнее. Противник теперь перед нами - битый, основательно битый. Это мы все почувствовали. Большое дело - почувствовать свое моральное превосходство над противником. Даже спустя три десятка лет ловишь себя на том, что под Сталинградом мы сделали больше, чем могли. Как человеческое сердце смогло выдержать невиданную по ожесточению борьбу? Задержаться на узенькой полоске земли и сказать: ни шагу назад! И не уйти с этой земли... Так поступить могли лишь сильные духом люди, бесконечно верящие в свою победу, в свои идеи, в свой великий народ, в свою родную партию.

От Волги до Праги пролег боевой путь генерала и его армии. Став после Сталинградской битвы 7-й гвардейской, она во главе с Шумиловым громила немецко-фашистских захватчиков в степях Украины и в Карпатах, участвовала в освобождении Румынии, Венгрии, Австрии, Чехословакии. За успешное форсирование Днепра командарм был удостоен высокого звания Героя Советского Союза.

После окончания Великой Отечественной войны Михаил Степанович командовал Беломорским (1946-48) и Воронежским (1948-55) военными округами, оставался до конца дней в боевом строю. Мужественный, волевой, любимый народом военачальник был избран почетным гражданином города жителями Волгограда, Белгорода, Шебекино, Бельца, родного села Верхтеченского, а также Братиславы их.

...Возвращаясь в своих воспоминаниях к минувшим сражениям, Михаил Степанович неизменно в первую очередь называл Сталинград. Город-герой на Волге всегда жил в его сердце.

«...Чем дальше мы уходили от Сталинграда, - писал Шумилов, - тем больше думали о нем, постоянно возвращались к памятным боям, черпая в них силу для новых сражений, не раз вспоминали чудесных товарищей - сталинградских рабочих, руководителей партийных и советских организаций, чья любовь, забота о наших нуждах, необычайная отзывчивость всего населения согревала наши души, вливала в нас новые силы». (Двести огненных дней. С. 202).

Память не стареет... Волжский богатырь, город, выстоявший в огне сражения века, помнит и чтит своего героического защитника, прославленного полководца. Мамаев курган принял прах генерала М.С. Шумилова. Последняя просьба Михаила Степановича - похоронить его рядом со своими солдатами, павшими на сталинградской земле, - была выполнена. Нескончаемой чередой идут люди на Мамаев курган, низко кланяются всем тем, кто спас человечество от коричневой чумы, кто завоевал Великую Победу. Поклоняются и ему, славному сыну Урала, для которого этот город на Волге стал второй родиной.

Память не стареет... Трудно найти в Волгоградской области, в самом городе, человека, который не знал бы имени Михаила Степановича Шумилова. На его мужестве и героизме, на отваге и беззаветной самоотверженности воспитывается новое поколение российских патриотов.


© Международный Объединенный Биографический Центр

Немножко рекламы:
Подарить коньяк voyer ? Отличная идея!